Перейти к содержимому страницы.

Улица Кулёва, 35

Личная история влюбленного в город фотографа началась с коммунальной квартиры в деревянном доме

Фотограф, влюбленный в Томск 

В архиве Михаила Дронова тысячи фотографий. В основном Томск - двадцати-тридцатилетней давности. Знакомый и близкий сердцу, где-то даже забытый и неожиданно открывающийся с новой стороны, с людьми или пустынный. Родной город, в котором фотограф знает практически каждую улочку и каждый дом. К сожалению, старые пленки не сохранились, а многие снимки были подарены и разошлись по альбомам друзей и коллег.  

По профессии Михаил геолог. За годы работы объехал множество далеких и уникальных мест  Томской области. Не понаслышке знает про тяжелый труд в сибирской тайге и болотах и зимой, и летом. Благодаря бесконечным вахтовым выездам, Дронов собрал целую серию фотографий под названием «УгрЪмые сибирские мужики».

Личная история влюбленного в город фотографа началась с коммунальной квартиры в деревянном доме:      

«Моя семья переехала в Томск из деревни Тургеневская в 1954 году. Мама перебралась в город с братьями и сестрами, а всех вместе их было семеро. Старшая сестра мамы, брат и отец прошли Великую отечественную войны. Все вернулись живыми, правда, с ранениями. Сестра мамы,  тетя Люба, дошла до Праги, мой  дядя Коля  был ранен под Курском, дед Иван вернулся с Северного флота в  сентябре 1946 — когда уже и не ждали! 

В Томске мама (Татьяна Ивановна Дронова, 1932 года рождения) устроилась на завод режущих инструментов. Ей дали коммунальную квартиру с общей кухней на Кулева,35, где мы и прожили до моего совершеннолетия. В нашем доме было два входа, на каждом этаже еще по два входа, всего 8 квартир. Горячей воды у нас не было, только холодная. В то время стояли “титаны”. Мы растапливали их дровами и грели воду. Ванная комната общая, на две семьи, и возможность помыться, конечно, была по очереди. И туалет у нас был, такой с окошечком. Все маленькое, узенькое, и кухонька - тоже. Зато соседи все друг друга знали, все ходили в гости. Поначалу было так, что холодильник даже был один чуть ли не на всех. Телевизоров в 60-е было мало. У нас он появился только в начале 70-х, а так мы ходили к соседям смотреть.

Дом наш был офицерский. Раньше там были красные казармы. Аналогичные казармы есть на «шариках». А в деревянных домах жили офицеры. В нашем дворе мы знали всех. Не только из своего дома, но и из соседних. Все праздники вместе проводили. Провожали в армию всем двором. И хоронили – тоже все вместе. Телефонов тогда не было. Сходишь, постучишься, спросишь, когда можно прийти, потом приходишь в назначенное время. 

Детей во дворе было очень много. Играли все вместе, из двух наших, деревянных, и двух кирпичных домов, бесконечно носились толпами. Свободное пацанское детство. Это сейчас детей в 4-5 лет на улицу не выпускают, а мы, как только начинали ходить, все уже были во дворе. Однажды мы на чердаке нашли трубу от духового инструмента. Она точно была дореволюционная. Столько было всякого барахла, патефоны, люстры, а мы же ничего не понимали тогда, никакой ценности всего этого.

Я еще помню Лагерный сад, где были обрывы. Мы на веревках прыгали оттуда. При мне строили мемориал погибшим в Великой отечественной войне. Рядом стоит 3-я Горбольница, и мы знали только одно, где там находится травмпункт. Порезы и переломы для нас было обычное дело. Сам я регулярно ломал руки. Был у меня сосед Сашка Степанов, он был немного младше, лет пяти-шести. Так он как-то нашел в Лагерном саду гранату лимонку. Он взял какой-то штырь и начал ее ковырять. Зачем? И она у него в руках взорвалась. Оторвало руку. Ему сделали протез. Так, как он рос, ему это протез регулярно меняли. И у нас у всех во дворе были дополнительные руки. 

Помню, как в Томске запустили первый троллейбус. Это был маршрут №1 от Лагерного сада до площади Ленина. Трамвай №4 у нас ходил по улице Советская, сворачивал на Нахимова и отправлялся на площадь Южная, а потом все рельсы убрали. В те времена и Коммунального моста не было, мы ездили на картошку через понтонный.

Я помню брошенную Воскресенскую церковь. Мы туда все время лазали. На стенах ангелы, а вокруг разруха, бутылки разбросаны. И костел брошенный помню. Мы с мальчишками ходили к нему, искали выходы на Лагерный сад. В детстве мы все время хотели найти томские трущобы. Дядя мой (работал в Штаммовском институте) однажды сказал, что один вход знает. Он находится под котельной рядом с Воскресенской горой. Он привел меня к этой котельной, но туда вход был закрыт. Так мой интерес немного угас. 

Прошло с тех пор много лет, года два назад проходил я в районе Пирогова, 15, рядом стоит деревянный домик, и его начали реставрировать. Подошел к работягам и спросил: “Есть ли тут чего интересного?” Один из рабочих рассказал: “Сегодня вскрыли подвал и освободили от мусора. Разобрали какую-то хлипкую стену, а там открылся каменный туннель, ведущий куда-то под землю. Мы пошли посмотреть. Он ведет куда-то в соседний дом”. Я спросил: “И что делать-то будете?” Он ответил: “Да ничего, всем сказали, но им по барабану, сейчас замуруем - и все”. 

В детстве в нашей округе был один-единственный человек, который по лотерейному билету выиграл «Волгу». Машин-то ни у кого не было. Он сразу построил гараж, ему дали место. А мы ходили всем двором, смотрели. В то время все играли в лотерею. Мама моя выиграла ковер. Вот он, лежит тут. 

По соседству стоял профессорский дом. Там жила всякая элита. И там один раз встретил маленького пацаненка. И спрашиваю: “А ты чего здесь ходишь?” “Я здесь живу”, - отвечает. Я ему: “Мы тут местные, самые главные, можем и побить, если что. А ты кто такой?” А он гордо отвечает: “Я - Лигачев!” Может быть, это был сын или внук Лигачевых. Он как раз в Томск в это время приехал. Так что у меня были все шансы его побить, но я был не драчун, поэтому ничего и не случилось. 

В начале 70-х мы часто ходили в кинотеатры. Помню, я тогда был в первом или втором классе, и морозы под сорок. В школу не ходили в такой холод. Мы пешком добирались с улицы Кулева до кинотеатра «Пионер» (сейчас это «Аэлита»). Рядом с этим зданием в центре все время стоял наш знаменитый милиционер дядя Коля. У него было такое красное лицо, и он на нас все время свистел. И вот (сколько лет прошло с тех пор!)  - ко мне приходит дядя Коля. Я его фотографирую. Он у меня был за год до своей смерти. 

Моим первым фотоаппаратом был широкопленочный «Этюд», мне его подарили еще в третьем классе, но большого увлечения не случилось. А вот в 1978-79 годах фотография меня зацепила. Летом после 8 класса я отправился на завод режущих инструментов, проработал там месяца два. И, заработав денег, я купил себе “Смену 8-М”, фотоувеличитель, баки, пленку, полностью погрузился в фотографию. В то время я все снимал, и город, и людей. 

Когда фотографируешь Томск, представляешь, что в этом месте были люди и 50 лет назад, и 100, и 200, их фантомные образы где-то же ходят еще. Представляешь, что это первые казаки, которые пришли на Воскресенскую гору. И весь этот поток идет через нас. История! Хочется сказать - остановитесь, не бегите и что-то увидите. Недавно я нашел свои кинопленки, которые снимал в 1985 году. У меня там есть Томск, демонстрации на первое мая и на 7 ноября. Это просто сказка...»

 

 

Спасибо, что дочитали до конца!

Наши авторы и фотографы освещают жизнь обычных людей в обычных домах, рассказывая и показывая невероятные истории, наполненные радостями и болями наших героев. Мы стараемся привлечь внимание общественности к фондам, которые сохраняют архитектуру - лицо города, к волонтерам, которые собственноручно восстанавливают старинные дома. Ведь если мы вместе, мы сможем многое!

Вы можете поделиться нашими новостями в соцсетях, рассказав своим друзьям о проекте “Томск. Карта историй” и помочь сохранить наш город прекрасным!