Перейти к содержимому страницы.

Улица Поселок Ближний, 36

Послевоенная "насыпушка". Заходишь в дом, сразу печка. Вот и вся комната.

— Я прожила не свою жизнь.

— Почему?
— А какая у меня была жизнь? О чем рассказывать?
С самого начала. Про «насыпушку» начни. Обо всем рассказывай.
— Кому это интересно?! Нищета! Полная нищета!

— Всем интересно. Это история. Это твоя история. Это моя история тоже. Оказывается, мало кто знает, что такое «насыпушка1». Нужно рассказывать!

— Счастливые! Я им завидую! И пусть и дальше не знают…
— Должны знать! Это история! Человек, не знающий историю, совершит массу глупых ошибок. Рассказывай!
— Да не знаю, что тут интересного.
В 1953 году бабушка твоя с отцом расписались. Жили сначала у деда Михаила (он тогда на шарико-подшипниковом заводе работал). Семья большая, места мало. А тут еще и сын женился. Пошел к директору, спросил, можно ли дом молодоженам построить. Директор говорит: «Выбирай место». Понимаешь, как просто было? Выбирай! И все. Выбрали место, директор пришел, посмотрел, одобрил. Построили.

— Так, а почему «насыпушка»-то?
— Да доски сколачивали, да засыпали ерундой всякой. Земля, шлак, все подряд.
— Типа «несъемная опалубка»?
— Ну да. Только дешевле. Денег -то не было. Совсем немного времени после войны прошло. Бабушка несколько своих платьев, да отцовский пиджак на «толкучке» продала, да дед Михаил немного помог — так и построили. На три стены хватило. Дом к уже стоящему пристроили. Трехквартирник получился.
Заходишь в дом, сразу печка. Вот и вся комната. Совсем мало места было. Дальше чуть пройдешь, там еще одна комната. Вот и делов.
Помнишь, я тебе про иргу рассказывала? Вот это там было. Дерево моего детства. Сколько помню, постоянно на дереве сидела. И ягоды ела. Вкусные! Сладкие!
А еще собаку хорошо помню. Пальма звали. На овчарку была похожа. Она не наша была, бездомная, ее все подкармливали, очень умная была.

Мне лет 5 было, помню, как под машину чуть не попала. С горки на санках — и прямо под колеса. Хорошо, у водителя реакция отличная оказалась. Успел затормозить. Я подскочила и домой бегом, чую, что напакостила. Так мужик этот не поленился, пошел следом за мной и в дверь стучит, а я сижу тише воды, ниже травы — знаю, что влетит… Рассказал ведь все матери.
А про муравьев помнишь я тебе рассказывала? Так это прямо за домом гора, на которой муравейник огромный был. И муравьи гигантские. Мы им все время жопки облизывали. Кисленькие… Вот детство! Кошмар! Так вот один муравей извернулся и меня за язык схватил.

А я же в детстве рано самостоятельной стала. Мать все время, сколько себя помню, работала. Вот у тебя есть запах детства, а у меня есть звук детства. Сколько помню, мать все время считала, считала и считала. И косточки от счет: туда — сюда, туда — сюда. Вот, как слышу это звук, так сразу прямо тоска разбирает. Это состояние одиночества наваливается, аж ком к горлу подступает, выть хочется. Я и в первом классе сама в школу ходила. Мать один раз дорогу показала и все. А это только представь! С Потанина аж на Белое озеро! Представляешь расстояние. Холод не холод — шуруешь. Иногда после школы к матери на работу заходила (она тогда в своем Госбанке работала). Особенно под вечер смешно было. Все сидят, считают, косточками стучат. А объемы — то там были какие! Это ж на все предприятия зарплата сотрудникам сначала им приходила, а уж они распределяли — кому сколько. И все это должно было сойтись, дЕбет с крЕдитом. Молчание в кабинете и только счеты стучат. А потом резко так, как на футбольном матче «УРААААА» — это сошлось все, и можно домой идти.
А вообще для меня в порядке вещей было — вернуться из школы и печку растопить. Говорю же, самостоятельная была.
— Так, а что ужасного — то? Не понимаю. Нормальное детство нормального ребенка. Муравьи, санки — все, как и должно быть.
— Потому что одна все время. Одиночество.
И потом вся жизнь в одиночестве. Ни мужа нормального, ни работы нормальной (перестройка, все развалилось). И сейчас. Сижу в этой деревне, аж волком выть хочется. Одна.
— Так ты ж не одна. С тобой бабушка.
— Да….
Призраки прошлого так и не отпустили мою маму. Она, как и 50 лет назад, живет в старой, полуразрушенной «насыпушке»… в мыслях, в воспоминаниях. Она сожалеет о неслучившемся с ней.

 

 
 

Спасибо, что дочитали до конца!

Наши авторы и фотографы освещают жизнь обычных людей в обычных домах, рассказывая и показывая невероятные истории, наполненные радостями и болями наших героев. Мы стараемся привлечь внимание общественности к фондам, которые сохраняют архитектуру - лицо города, к волонтерам, которые собственноручно восстанавливают старинные дома. Ведь если мы вместе, мы сможем многое!

Вы можете поделиться нашими новостями в соцсетях, рассказав своим друзьям о проекте “Томск. Карта историй” и помочь сохранить наш город прекрасным!